Feeling Good

Этот мир ужасен. Он не дает тебе шанса на передышку.

Ты можешь сколько угодно считать, что все в твоих руках, но это ложь. Ты отлаженный механизм работы. Ты разветвленная сеть нервных клеток. Каждый шаг к счастью, зыбкому и туманному, загоняет тебя в рамки условностей и стереотипов, заставляет делать выбор. И вне зависимости от выбора ты получаешь камень на шею.

Ты думаешь, что несешь в руках душу. Ты думаешь, что очень важно, жизненно важно, держать ее обеими руками. Пусть будут тысячи вещей, которые так идеально ложатся в ладонь, прямо таки просятся и навязываются, нужно хранить самое, хм…, главное? Сердце, душу, внутренний мир, добро, любовь, наивность, невинность? Что это все?

Души нет. Это гибнут нервные клетки. Или же душа – это процесс отмирания нервных клеток. Когда они целы, ты не думаешь о нематериальном. Ты живешь примитивными потребностями в еде, воде, сне и прочих удовольствиях.

К чему все это? Противоречий у нас здесь очень много. Нам торжественно преподносится право выбора точки зрения, тактики поведения и русла течения. И чтобы существо функционировало без сбоев, Мозг, запрограммированный миллионами лет эволюции, рисует картинки иллюзорного счастья. Собственно, счастье и не может быть чем-то большим, чем спасением от гнетущей жизни. По сути своей оно не результат лечения, а обезболивающее. Глупо желать счастья.

Хочется свободы от принятия решений в ущерб свободы личной.

Устала. Пора устроить отдых от забот, мыслей и самокопания.

Иногда хотелось вернуться в жж. Спустя неделю, после последнего поста, спустя две, месяц... Хотелось с лета, но получалось только несколько строк из вакуума.
Помню, что несколько раз садилась писать что-то. И очень хотелось документальное.
Люди. Их было очень много. Они открывались и волновали. Их жизни едва касались моей. Но затягивали, связывали тысячью нитей. Чужое горе, горе, горе, горе, горе. Слезы, истерики, шрамы, молчание, дрожащие руки, разбитые стаканы, разочарования, смерть, одиночество. Дома на узких уступах, тепло от горящей травы. Без мечты, но с надеждой. Удивительно, насколько сильно помнится чужая боль.
Есть одна женщина, потерявшая взрослого сына. Она плакала каждый день. И я тоже, хоть и не знала его. Вечером я выходила на улицу, глубоко дышала и думала: "Господи, как хорошо!" У меня есть так много. Мои родители здоровы, у меня замечательная семья. Впереди целая жизнь, и, чтобы найти счастье, не нужно обладать особым умением или талантом, не нужно выстраивать грандиозные башни и планы, не нужно бежать, успевать, подгонять, догонять, зарабатывать деньги или репутацию, налаживать связи и знакомства, добиваться признания, одобрения, известности, популярности. О Боже! Совсем не главное влиться в поток, научиться чему-то, найти работу, мужа, дом, бытовой комфорт... Амбиции помогают двигаться, но могут помешать видеть реальность. Прекрасную реальность! Чем целеустремленнее ты смотришь в будущее, тем яростней отталкиваешься от настоящего, отвергаешь и отрицаешь его. Что бы ни происходило, что бы я ни предпринимала, каких бы путей ни выбирала, у меня нет и никогда не будет ничего, кроме настоящего… Когда мне в ответ улыбается человек, у которого минуту назад в глазах была боль, становиться удивительно спокойно.

Иногда у меня такое впечатление, что я сама умирала. Сама не заметила, как переступила порог между мирами.

У меня все как всегда. Маленькие радости и проблемы. Живу. Жду, когда кое-кто скажет «пойдем», чтобы пойти. Весна и снег за окном. В сердце нежность, смущение и немного страха. На уме разные глупости и много-много всего впереди.

Я вчера у Анечки видела часики. Простые, аккуратные часики. Циферблат с маленьким окошечком, в котором виднеется маленькая циферка - день месяца.

Как-то таскала я на руке подобные с окошечком, только большие. Круг, крупноватый для часов, а на задней крышке гравировка прописными буквами, будто учитель первокласснику показывал, как нужно писать. Что именно выгравировано, не помню. Дата была в районе 60-го года. Это были часы деда и мне они безумно нравились, точнее даже нравилось безумно носить дедовскую вещь. Есть у меня нездоровая любовь к вещам близких людей: отцовским рубашкам, подписанным открыткам, альбомам, косметике сестры, книгам, ручкам, старым документам...

А дед как-то склеил мне домик из тонкой бумаги. Такой маленький, стены шахматкой из красного и белого кирпича, маленькие окна и треугольная крыша. Когда дед умер, я ничего не поняла. И не заплакала, когда мне сказали, и когда видела его неживого с синими щеками. На кладбище только разревелась, потому что страшно стало, когда мама заплакала. Чего там, мне четыре года было. Зато потом, когда смотрела на домик, делалось грустно... Бумажные стены начали заваливаться, в крыше дырка появилась, а скоро это уже не домик был, а комок бумаги. Я усердно показывала его всем гостям и говорила, что это для меня дедушка сделал. Наверное, года два прошло или около того, делали генеральную уборку и вместе со всяким хламом и мой домик выкинули. Истерика случилась такая, какую от меня, спокойнейшего ребёнка, родители не видели больше никогда, ни до, ни после. Сильная была обида и прошла не скоро.

Деда помню отлично и здорового лучше, чем больного. И фотография та под яблоней у забора сеткой, пересвеченная, чёрно-белая, прищурил один глаз и руки на сетке держит, так что кроме глаз ничего и не видно. Таскает за уши соседского мальчишку, за то, что тот меня стукнул. На плечи усаживает. Тихо и хрипло говорит что-то голосом, обглоданным раком, и щёки колкие.

Ещё фотография. На ней солнце. Сестра спиной стоит, а на спину длинный хвост падает, рукой машет. Собачка наша маленькая совсем ещё молоденькая у огромной будки, поставленной для овчарки Дика, что своей задней частью листы шифера бил, когда проносился мимо стопкой уложенных. Дальше я бегу в коротком платье и сандалях, с короткой стрижкой и тонкими ножками. Бегу, несусь за дедом, а он спокойный идёт к машине "Лада 2106", которую только купили Тётя Эля и её муж, в честь чего и приехали к нам.

Вроде бы нужно как-то закончить рассказ, итог подвести и смысл растолковать. Их нет. И не вырвать ничего сложного и запутанного. Отдельные слова вылетают из головы: часы, память, дед, счастье. На вечность бы…

И чего? Ну, спрашивается, чего?
И на завод пойдёшь работать. Да. И на завод.
А только вот верещала, мол, и воздух продают, и мозги ****. Не буду. Не хочу. 
Социально значимая работа. Это как?

Да...
Хочу, хочу... Чтобы мозги были большие и сильные. Чтоб знали много-много.
Хочу не за карьеру. Не за зарплату. За себя, за результат, за толк.
И врать... не умею.


Так. Девочка. Дурная голова. Инженер-проектировщик АСУ ТП. Инженер КИПа. Хочет уметь, но ни черта не умеет. И не знает. Возьмите и обучите точка
Стыдно, девочка. Стыдно. 
Девочек туда не берут, а если берут, одну на тыщу. А я и есть одна на тыщу. Придёт мальчик, который ничего не знает, скажут: обучим. Да только такие и приходят. Придёт девочка, скажут: не обучаема, ибо девочка. И кто поверит моему: обучаема-обучаема. Вот тут значит нет феминизму. Везде давай, девочка, сама, а тут феминизму.нет 
Простите, но я только начала шевелиться-искать. Если уж совсем в истерике забьюсь, уеду картошку копать. Что, женское занятие, а?